Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
06:12 

"Разомкнутый круг" - джен, pg-12

Maurimau
Дней и ночей полумрак-полусвет.
Фандом: "Фантастические твари и где они обитают"
Название: "Разомкнутый круг"
Ссылка на ficbook: здесь.
Публикация на других ресурсах: только с разрешения автора.
Статус: завершено.
Размер: мини (1650 слов).
Категория: джен.
Персонажи: Персиваль Грейвз, Тина Голдштейн.
Жанр: повседневность, печаль.
Рейтинг: PG -13.
Аннотация: Тина Голдштейн и Персиваль Грейвз - два чужих и ненужных друг другу человека. Так обычно кажется со стороны.
Примечание: присутствует намёк на юст.

I. Ante


Персиваль Грейвз никогда не ошибается в людях.
Он не смотрит на оболочку - он видит суть. Главное, сокрытое под одеждой, под вежливым выражением лица, под напыщенными манерами и изысканными словами, настоящее - вот что влечёт его, когда он заглядывает людям в глаза. Или вливает в их распахнутый рот веритасерум.
Персиваль Грейвз никогда не ошибается в людях - только в их силах, в их выносливости и физической способности вынести всё, что на сегодня он для них заготовил. Мракоборцы, служащие под его началом, работают на износ. Преступники, к вящей досаде Персиваля, проявляют порою не меньшую стойкость.
Он никогда не сомневается, провозглашая приговор. Может не хватать улик, может не подтвердиться алиби, могут ошибаться свидетели или расходиться с протоколом детали - Персиваль Грейвз защищает свою страну и людей, его защите доверившихся, он побывал однажды на войне и не допустит, чтобы она разгорелась снова, он заметает следы и устраняет угрозы. В мире, где существует оборотное зелье, империус и окклюменция, он не верит ни своим глазам, ни чужим словам - судит сугубо по поступкам. Ему не важны оправдания - только дела и мотивы. Ему не нужны советники - только исполнители и "свои".
Исполнитель из Тины Голдштейн выходит неважный. Из числа "своих", Персиваль Грейвз начисто отказывается её исключать.

***


Тина Голдштейн теряет родителей в тринадцать лет. В восемнадцать - поступает на обучение в департамент защиты магического правопорядка. Всё, что было между, забывается за ненадобностью, два события сливаются в одно, становясь рубежом в её жизни, толчком к выбору будущего: таланта к целительству и зельям в ней нет, Тина борется со злом и несправедливостью единственным доступным ей способом - боевыми заклятиями и с палочкой в руках. Получается не сразу, наставники журят за ошибки, отнимая драгоценные баллы, но через год стажировки в соседний отдел конгресса приходит Куини - и жизнь если и не налаживается, то как минимум входит в терпимую колею. Тина обучается быть сильной. В мракоборцах правительство всегда испытывает недостаток, но беззвучным шёпотом Тина признается себе, что ей работа нужна сильнее, чем она - своей работе. И дело было не в заработке, которого едва-едва хватало на их скромную с Куини квартиру, а в чувстве собственной принадлежности к чему-то большему, чем представляет она сама по себе. Большему, чем представляют они с Куини вместе взятые.
Дело было в незыблемости. Дело было в правоте.
Тина Голдштейн так и не научилась излечивать драконью оспу, но верными "Редукто" и "Инкарцеро" раз за разом отгоняет свою и чужую смерть, надеясь, что благодаря её хроническим недосыпам, уже другие дети никогда не узнают всех тягот и боли сиротства. Куини её мысли слышит, но в кои веки молчит. Гладит сестру по волосам и приносит горячий чай.
Тина не знает, что бы без Куини делала.
Тина не знает, что делала бы без Персиваля Грейвза.
Наставники у стажеров-мракоборцев меняются несколько раз, начальство - не меняется никогда. Персиваль Грейвз возглавляет департамент сразу после возвращения с фронта и последующие восемь лет проводит, днём и ночью охраняя воцарившийся хрупкий мир. Серафина Пиккери, занявшая кресло президента на два года позже, полностью разделяет взгляды главы департамента защиты магического правопорядка. Трения, в процессе сотрудничества возникающие между ними, касаются лишь степени наказания для виновных и вопросов быстродействия мракоборцев в той или иной ситуации. Время от времени, Персиваль требовал большей автономности для отдела, а Серафина грозила урезать и без того внушительный список департаментских полномочий. Обоим на деле нужна была только стабильность, и они её друг другу обеспечивали, в меру собственных сил - понимая, что как только равновесие пошатнётся, интересовать друг друга в этом танце они перестанут.
Серафина не прощает ошибок.
Персиваль Грейвз не делает поблажек никому - даже собственным сотрудникам, даже неопытным стажёрам.
В первый же рейд, он бросает Тину в огонь.
Мракоборцев не хватает. Вместе с двумя другими новичками она врывается в охваченный пламенем дом, на ходу выкрикивая "Агуаменти!", пока сам Персиваль неумолимо несётся по лестницам вверх. Преследуя темного волшебника, не обращает внимания ни на рушащуюся крышу, ни на крики по сторонам - как, выволакивая поджигателя наружу, не обращает внимания ни на его мольбы, ни на заискивающие попытки договориться. У Тины всё плывёт перед глазами, она не успевает ничего рассмотреть - а приговор уже звучит над самым ухом. И только сутки спустя, под завалами находят кости детей. Тина запрещает себе плакать, добавляя подробности к сухому отчёту.
Время сглаживает границы, пусть и не стирает их до конца. Сперва Тина не уверена, что Персиваль Грейвз знает её по имени или хотя бы в лицо - а потом не уверена, имеет ли это значение, когда он буквально выволакивает её из под завалов, а затем сосредоточено накладывает "Эпискеи" и "Ферула", придерживая Тину за плечи, пока она корчится от боли, всем телом ощущая, как поломанные кости снова встают на свои места.
Постепенно, сомнения теряют значение.
Они пьют вместе: кофе и чай. Разделяют по-братски приготовленные Куини булочки. В работе мракоборцев не находится места дружбе, не находится времени задушевным разговорам у живого огня, их жизни текут параллельно, их жизни не пересекаются - почти никогда. Остаётся главным иное, нечто неизменное даже в магическом мире: небо - голубое, звезды - далёкие, ночь темна и приносит с собой чуждые, бесстыдные сны, а Персиваль Грейвз никогда не ошибается в людях. Это основа основ, то, на чём зиждется мир, Тина знает: стоит ей пошатнуться, растерянно оглядываясь по сторонам - и тень Персиваля ляжет на землю рядом, помогая разобрать, где солнце. Как бы ни заносило Тину песками, пока Персиваль Грейвз возглавлял департамент, у неё всегда оставался жизненный ориентир и якорь, не дающий ей усомниться в правильности выбранного пути.
Когда он отказывается уволить её, но переводит в другой отдел, Тина отчетливо понимает, что сбилась с верной дороги.
Когда он приказывает предать смерти её и Ньюта, Тина на секунду глохнет, слепнет и ничего не чувствует: ужас приближающейся смерти мешается с ужасом осыпающегося мира, ужасом осознания.
Она его подвела.

II. Deinde


У Персиваля Грейвза чутье на людей. Он не всегда понимает мотивы их поступков, но заранее знает, чего можно от них ожидать. И от Криденса Бэрбоуна, Персиваль ждёт неприятностей. Он встречается с ним взглядом во время одного из рейдов, пока Тина пытается успокоить потерявшегося ребёнка, стихийным всплеском умудрившегося разбить витрины вдоль всей северной стороны улицы. Криденс Бэрбоун быстро отводит от них глаза, привычно втягивая голову в плечи - напоминает Персивалю черепаху, позабывшую про оторванный панцирь - продолжая сомнамбулически протягивать прохожим не нужные им листовки. Рядом с Персивалем заливается плачем ребёнок; где-то далеко, в кабинете Пиккери, бьются в истерике его опростоволосившиеся родители.
Персиваль опускает ладонь на тинино плечо, другой рукой обнимает ребёнка, подталкивая обоих в ближайшую к ним подворотню, и мгновение спустя аппарирует, оставляя после себя тишину, пустоту и беззвучный вопрос в глазах Криденса Бэрбоуна, неподвижно застывшего посреди улицы, слишком сильно сжимающего листовки в исполосованных шрамами руках.
Познакомиться они так и не успевают.

***


Отсутствие Персиваля Грейвза на рабочем месте легко объяснимо: обязанности мракоборца не подразумевают сугубо конторской работы, обязанности главы мракоборцев – тем более. В городе за день стабильно случаются два-три происшествия: кто-то из волшебников проявляет беспечность (или даже злой умысел) нарушая статут о секретности; призраки, покинув родные стены, заставляют не-магов подозрительно коситься по сторонам; где-нибудь на окраине находится очередной любитель темных искусств или кто-то осторожно прощупывает почву, распространяя просачивающиеся с континента идеи Геллерта Гриндевальда – идеи, которым никто не собирался давать возможности укорениться на американской земле. Причин отсутствия Персиваля Грейвза на рабочем месте могло быть множество, а отчетности требовать от него имела право только госпожа президент.
Но когда начальник ненадолго исчезает, так и не вернувшись в департамент после перерыва на обед, Тина Голдштейн всё равно не находит себе места - она подготовила серьезный отчёт, который ему предстояло сегодня проверить, прежде чем отдавать вместе с остальными в архивы. А Куини принесла на работу булочки.
А Персиваль Грейвз так до вечера и не появился.
Нервозность зудела под кожей, напоминая, что у Тины нет права следить за начальством или беспокоиться о нём сверх положенного обычному работнику; нервозность напоминала, что мракоборцы всегда должны оставаться начеку.
Тина в тот день не пошла домой вместе с Куини.
Вместо этого направилась патрулировать город, подспудно отыскивая знакомые ей следы. Персиваль мог быть где угодно: от темных закоулков до «Слепой свиньи», где с равной вероятностью расследовал новое дело – или праздновал его закрытие. В одиночестве. Или нет.
Тина блуждала по городу без ясной цели, но с понятными устремлениями, заглядывая в подворотни, глухие уголки и самые неблагополучные места – в те, где даже мракоборцу легко нарваться на неприятности.
К Церкви Вторых Салемцев, она подошла уже в сумерках, ближе к ночи.

III. Postea


Когда позади оказываются все отчеты и беседы с пристрастием, а исцеляющие зелья заканчивают действовать, оставляя после себя в костях болезненную ломоту, Персиваль Грейвз возвращается в свой кабинет, провожаемый виноватыми, полными неловкости взглядами - и под редкие хлопки аплодисментов.
Тину восстановили в должности сутки назад. Она единственная встречает его, прямо глядя в глаза – и единственная, кто отвечает на вопросы без утайки. Рассказывает, как искала его, но прежде столкнулась с Мэри Лу, избивающей приёмного сына. Как Серафина хотела после этого Тину уволить, но Гриндевальд возразил. Персиваль не комментирует, крепче сжимая зубы, а Тина не спрашивает - говорит, говорит: о том, как разбежались из чемодана звери, как погиб сенатор Шоу, как Тину и Ньюта едва не казнили - как чудом удалось им этой казни избежать; о том, как был обнаружен и уничтожен обскур.
О том, как Ньют разоблачил Гриндевальда.
О том, как не разоблачили его они.
Персиваль слушает, кивает и не может при этом отделаться от мысли, что взгляд у Тины, конечно, прямой, но оттого - непривычный. Видит усталость в карих глазах, видит бесстрашие и твёрдую волю – раньше всё было глубоко запрятано, подмечалось только им, теперь – раскрылось в полную силу. Не видит другого - совсем неважного, но навсегда потерянного. Тина говорит спокойно и руки у неё почти не дрожат. Персиваль слушает, кивает и мысленно составляет ответ на запрос, полученный им с континента: Тесей Скамандер просит сообщить все подробности происшествия, надеясь, что в поимке Гриндевальда ему поможет информация, полученная из первых рук. Персиваль Грейвз смотрит в опустевшие глаза Тины Годштейн и думает, что единственное, что поможет Гриндевальду – это поимка его Тесеем Скамандером. Останься он в Америке, ему не жить.
Тина уходит, едва дождавшись окончания рабочего дня.

***


Оставшись в одиночестве, он застывает у окна, сложив за спиной руки, спрятав палочку под накрахмаленную жесткость манжет. За окном опускается ночь. Персиваля никто не ждёт и не жаждет - в темноте душных комнат, под хлопковой чистотой истончившихся покрывал. Стёкла в Департаменте непробиваемые, защищённые от любого враждебного воздействия извне. Он бьется в окно размеренно, ритмично, разбивая в кровь костяшки пальцев, оставляя кровавые отметины на стекле. Во всём конгрессе тихо, люди давно разошлись по домам, он знает, что нет никого в целом мире, кто мог бы его услышать. Персиваль Грейвз никогда не ошибается в людях.
Люди ошибаются в нём.


@темы: Фанфики, Джен, ГП и ФЗ, Акты творения

URL
Комментарии
2016-12-11 в 17:44 

jonquille
Don't be delicate. Be vast and brilliant.
изображение
:weep3::weep3::weep3:
а откомфортить?!?!

2016-12-11 в 19:52 

Maurimau
Дней и ночей полумрак-полусвет.
jonquille, а откомфортить?!?!
Мне к ним сейчас и прикасаться страшно, как же здесь комфортить.

Оставим на будущее, возложим задачу на плечи Скамандеров.

URL
2016-12-11 в 20:47 

jonquille
Don't be delicate. Be vast and brilliant.
Maurimau,
Мне к ним сейчас и прикасаться страшно, как же здесь комфортить.
да как, как обычно, в первый раз что ли?))))

Оставим на будущее, возложим задачу на плечи Скамандеров.
ой, пошто нам английская королева? на нее мы в фильмах насмотримся. у нас Куини вот есть и вообще комфортиться можно друг об друга без подключения третьих лиц. так что пусть господа муриканцы сами справляются ;-)

2016-12-12 в 13:06 

Maurimau
Дней и ночей полумрак-полусвет.
jonquille, пока не время. Пока - они взрослые люди, оставленные наедине с собственными проблемами и страхами. И никто их не откомфортит, кроме них самих.
Это несправедливо, но им по силам.

URL
2016-12-12 в 14:02 

jonquille
Don't be delicate. Be vast and brilliant.
Maurimau,
А Куини зачем нужна? Пусть берет и комфортит! Вот щас возьму и откомфорчу Грейвза Куини, я типа когда-то писала же, пусть и трешачок
Вон норвежские дети же умудряются комфортить друг друга. И у всех проблемы разных масштабов (для детей это в общем, нефиговые проблемы), и все сами по себе разные, но получается же. А тут взрослые муриканские дядя с тетей тупят. Не надо так!

   

У серебряного ручья

главная