Дней и ночей полумрак-полусвет.
Четвертый из написанных мной фанфиков, и первый законченный - по Отблескам.
Автор: Дорна
Бета и немного гамма: по доброте душевной - prince_bundle
Название: Семейный портрет
Дисклеймер : все принадлежит Вере Викторовне.
Рейтинг: G
Жанр: зарисовка
Описание: как рисовали портрет королевской семьи...
Персонажи: Рамиро-младший, Октавий, Франциск Оллар, художник
Предисловие: сталкиваясь с творчеством талантливых людей, нет-нет да и погружаешься в их мир, осознаешь себя в несколько ином времени и иной реальности. Увидев работу эрэа Tany, мне вдруг отчетливо привиделась мастерская художника, король в компании сына и пасынка, пылинки, кружащие в солнечных лучах, и.. Вечный спор, который художнику совсем не хочется слышать, но который, пусть и помимо его воли, отражается в портрете королевской семьи... :)

***

- Еще несколько минут, Ваше Величество, и на сегодня мы закончим. Все дело в свете, в том, как солнечные лучи...
Франциск Оллар, тяжело вздохнув, терпеливо выслушивал сбивчивые, никому не нужные объяснения художника, честно стараясь уловить подобие смысла в том неудержимом потоке терминов и витиеватых сравнений, который безжалостно обрушил на него придворный мастер.
Старания оказались тщетны.
Смысла не было.
Впрочем, его и не требовалось - главной задачей всей этой тирады была отчаянная попытка заглушить шепот наследного принца, который, чуть склонив голову, жарко что-то доказывал брату, стоящему по левую руку от короля.
- ...Покрытие портрета специальной смесью, разработанной еще моим прадедушкой, позволит краскам... - панические нотки в голосе художника становились все более явными, стоило лишь Октавию ненароком чуть повысить голос. В душе Рамиро-младшего даже шевельнулось подобие сочувствия к несчастному художнику, отчаянно пытавшемуся заглушись крамольные речи наследника престола собственными полу-истерическими воплями.
- Октавий, сейчас не время, - прошипел Алва, с трудом проталкивая слова сквозь крепко стиснутые зубы. Ладони, судорожно вцепившиеся в рукоять меча, так и чесались сомкнуться на братской шее, но приемный сын государя, глубоко вздохнув, заставил себя мысленно сосчитать до шестнадцати и лишь после этого добавил, медленно и четко, словно вколачивая гвозди в крышку гроба:
- Я. Никогда. Не. Стану. Королем. Талига.
И торопливо отвел глаза, вновь обращаясь в неподвижную статую и старательно делая вид, что не слышит последнего вздоха смертельно раненной лани, который с совершенством воспроизвел его младший брат. Огромные глаза Октавия подозрительно заблестели, но он и не думал отступать. Сдаваться - совсем не в традициях Олларов.
- Рамиро, - жаркий шепот, в котором в равной мере смешались отчаянная мольба и фамильное упрямство, заставил Алву поморщиться, словно от зубной боли, - тебе придется согласиться хотя бы из чувства долга! Какой из меня правитель? Я за несколько дней развалю все то, что отец строил долгие годы, разорву союзы с соседними государствами, провороню очередную измену, допущу новое восстание в провинции и позволю свершиться государственному перевороту! Пойми, наконец, тебе не остается ничего иного, кроме как принести себя в жертву трону и немедленно спасать от ужасной кончины меня, моего кота, Лучших людей, а заодно и все королевство! Или же, ты можешь просто пустить все на самотек, а затем каяться и бить себя в грудь, сидя у моей могилы...
Рамиро и бровью не повел - но цепкий взгляд Октавия не упустил, как дрогнули пальцы старшего брата при красноречивом описании ожидающей их всех участи. Но торжествовал единственный сын Франциска недолго - огненный взгляд, брошенный Алвой в его сторону, заставил юношу торопливо отвернуться, незаметно вцепившись в отцовское кресло, видимо, в подсознательном поиске молчаливой поддержки.
- ...И если повесить их в темном помещении, так, что бы солнечные лучи падали под определенным углом от портрета...
- Рамиро, - жалобно простонал Октавий, не смея взглянуть на Алву, и честно стараясь стоять столь же неподвижно, как старший брат, - ты же знаешь, у меня ничегошеньки не получится, не гожусь я для этого. Сидеть во дворце, пытаться разобраться в интригах, в который я ничего не смыслю... Я почти закончил балладу о твоем отце. И о моем отце. То есть о нашем... нашем государе. Я хочу сказать, что это совсем не важно - кто из нас Оллар, а кто Алва, дело ведь совсем не в этом...
Октавий, покраснев, пытался объяснить Рамиро план по возведению своих хрустальных замков, а Алва, смирившись, привычно пропускал все аргументы мимо ушей, время от времени не забывая одергивать брата и напоминать, что они не одни, и не стоит заставлять художника орать на весь замок о превосходстве талигских холстов над гайифскими.
Солнце медленно клонилось к закату, и придворный мастер торопливо накладывал последние мазки на одно из лучших своих творений. Наследник, стоящий по правую руку от отца, был нарисован в меру кротким и благочестивым, Рамиро Алва, неколебимой статуей возвышавшийся по левую руку от отчима, в равной мере воплощал рыцарское благородство и затаенную угрозу, а сам Франциск Оллар, как и положено королю, был величествен и невозмутим, словно и не слышал ни слова из всего, сказанного за его спиной двумя сыновьями Октавии.
Художник, глубоко вздохнув, отложил кисти и бросил последний взгляд на королевское семейство, пытаясь осознать все те сцены, свидетелем которых он стал за последние дни. Как ни крути, а младший Оллар был прав, и государь не мог не знать об этом. Почему же он молчит? Неужели и сам пытался образумить пасынка, да только результатов добился не больше сына? Или просто понимает, что с Алвой спорить бесполезно, и давно уже смирился с поражением? Только почему тогда, нет-нет да и блестят лукавством его уставшие глаза, когда Рамиро в очередной раз отказывается от короны, которую преподносят ему на бархатной подушечке? Почему король позволяет продолжаться этому вечному спору, заняв позицию молчаливого наблюдателя? Почему...
Впрочем, все это художника совсем не касалось, и, накинув на плечи лиловый плащ, он торопливо покинул отведенную ему во дворце комнату, надеясь, что завтра пыл Октавия немного поутихнет, и он ограничится только жалобными взглядами в сторону брата, а не разразиться очередной тирадой о благе государства, и верный последователь Диамни Коро сможет, наконец, запечатлеть тот самый, особенный взгляд Рамиро Алвы - тот самый, что появляется всего на секунду, когда Октавий умоляюще шепчет что-то на ухо брату, а Франциск Оллар отводит мерцающие лукавством глаза.
Тот самый взгляд, что, едва появившись, пропадает в следующее же мгновение, спрятавшись в глубине его души, словно сюрприз, раскрывать который время еще не пришло. И мягкую, почти нежную иронию, с которой Рамиро порою смотрел на своего отчима в те самые минуты, когда глаза последнего светились лукавством.
Именно так родители обычно смотрят на своих детей, затеявших баловство, и оттого гордых собой, не подозревая, что взрослые знают все их коварные замыслы на несколько ходов вперед и просто ждут, пока милые сердцу чада вдоволь нашалятся, чтобы потом решительно и бескомпромиссно взять дело в свои руки.
...Как странно...
Но он всего лишь художник, и не ему разбираться в хитросплетениях королевских интриг. Пожав плечами, мастер зашагал прочь из дворца, уже зная, что завтра портрет Франциска Оллара и двух сыновей Октавии будет, наконец, завершен.

@музыка: David Bowie - Survive

@настроение: улыбчивое

@темы: Фанфики, Отблески, Акты творения